Семь заповедей будо-каратэ или японская идея на российской земле Часть 3

В восточных источниках неоднократно встречаются указания на то, что мастера "дзэнских видов борьбы" уделяли практике, подобной ловле мух палочками для еды, самое серьезное внимание. Живым свидетелем такого искусства был Масутацу Ояма. Им владел один из его учителей, известный мастер Есида. Он мог ловить мух даже в середине лета, когда насекомые особенно подвижны. Ояма пишет, что Есида детально изучал повадки и методы полета мух, упражнялся вначале на пчелах и больших мухах, привязанных к столбу куском нити, а сам прием отрабатывал около 300000 раз.
За этим — весь восточный менталитет и специфический подход к мастерству. Главной заботой является совершенствование и освобождение духа, сознания, что сочетается с необычайной целеустремленностью и долготерпением. В их основе — изучение природных закономерностей и пробуждение собственных природных сил через упорную и длительную тренировку. В обретении подлинного мастерства главенство духа над телесно-технической стороной является на Востоке аксиомой. Поэтому любая деятельность и любые действия— будь то перебирание риса дзэнскими монахами или ковка меча, упражнения каллиграфа или отработка боевых приемов, занятия каратэ или ловля мух палочками для еды — рассматриваются в духовном измерении. При всем том, пожалуй, нигде, как на Востоке, не упускается из виду прикладная, утилитарная сторона. В противном случае гармония тела, техники и духа оставалась бы недостижимым идеалом, а каратэ, которое нас интересует, утратило бы ценность как боевое искусство.
Так что же, высокая духовность свойственна только мастерам Востока? Не является ли она, как и идеал гармонии, общечеловеческим мерилом совершенства? Конечно, является. И в древней Элладе, и в средневековой Европе, и на Руси существовала своя духовная традиция, в том числе в среде профессиональных воинов. Были у нас и воины-монахи, такие, как прославленные Пересвет и Ослябя — послушники и охранники преподобного Сергия Радонежского. Но не похоже, чтобы они обретали мастерство и гармонию, занимаясь ловлей мух палочками для еды. Да, законы духовно-нравственной эволюции человека и овладения подлинным мастерством обнаруживают общий характер. Однако в разных культурных, национальных и религиозных ареалах складывается свой уникальный менталитет, формируется свое особым образом организованное сознание, что и накладывает неповторимый отпечаток на все виды деятельности. Вот почему даже один и тот же хидза-гэри в Японии — японский, в Африке — африканский, а в России — российский. Разве это является препятствием для изучения каратэ Кекусинкай, освоения духовного наследия Востока во всем мире? Будто бы нет. Однако в душе могут поселиться сомнения и опасения, если мы пойдем глубже — в таинственную область бессознательного, которая была и остается в центре внимания как восточных так и западных эзотерических течений и учений.
Согласно одной из современных эзотерических концепций, каждая раса, нация, духовная и религиозная общность имеет свой духовно-энергетический потенциал, или поле-эгрегор. Каждая, естественно, укрепляется за счет пополнения своих духовно-энергетических ресурсов путем "перекачки" энергии. Достигается это в том числе через явную и тайную идеологическую экспансию. Открытое воздействие на сознание людей осуществляется через проповедь религиозно-философских идей и учений. Подспудное, но мощное воздействие на подсознание — через ритуал и символику.
В свете этой концепции может быть переосмыслена деятельность христианских миссионеров в американских, африканских и азиатских колониях, а также современное вторжение западно-христианских и восточных религиозных сект и движений на российскую землю. Подобная экспансия привычно измеряется материально-экономическим аршином, однако глубинный ее смысл видится в энергетической "подкачке" соответствующего эгрегора, что ведет к реальному усилению определенной расы, нации, религиозной общности. Так, стремительный взлет нацистской Германии объясняется не только интересами и финансовой поддержкой крупного капитала. Едва ли не решающую роль сыграла мощная идеологическая обработка сознания народа и, что особенно примечательно, планомерное и широкомасштабное воздействие на его подсознание. Достигалось это путем массового внедрения в обиход нацистской символики, в которой, кстати, эксплуатировались намеренно деформированные и нагруженные чуждыми смыслами восточные символы. Грандиозные факельные шествия в форме фашистской свастики, помимо внешней демонстрации идейного единства нации, служили формой массовых коллективных медитаций, которые и обеспечивали эгрегору третьего рейха мощную энергетическую подпитку. Уж не так ли обстоит дело с индийской йогой, китайским у-шу, корейским тхэквондо или японским каратэ, в том числе с Кекусин Будо-каратэ?
Можно ли однозначно ответить на подобный вопрос, если не только взаимодействие разных культур, но и каждая отдельная национальная и культурная традиция и, более того, каждый человек становятся полем брани Добра и Зла? В конечном счете именно человек делает выбор. Ему не к лицу предвзято враждебное отношение к инакомыслию, непривычным идеям, верованиям, обрядам, стилю жизни. Ведь это может закрыть двери души для Добра. Но ему не следует и терять бдительность. Ведь Зло коварно — зачастую благообразно и потому обманчиво. Не без оснований, например, сихан Стив Арнейл, на личном опыте убедившийся в неискренности основателя Кекусинкай, в своей школе исключил клятву додзе из обихода. Он полагает, что в нынешней ситуации и клятва, и вся идеология Будо-каратэ становятся орудием спекуляций, предметом ложных истолкований и источником зла.
На подобные предположения, например, действительно наталкивает трактовка Оямой идеи и духа "Осу". Сихан Стив Арнейл пояснил, что "Осу" — изначально распространенная в низших слоях японского общества форма приветствия (нечто вроде "привет", "хэлло", "чао"). В идеологии Кекусинкай она приобрела дополнительную смысловую нагрузку. Ныне это символ непоколебимого духа, выросшего из безграничного терпения и беспрекословного послушания старшим в иерархии школы.
Из собственного опыта занятий по традиционной японской системе и соблюдения этикета додзе мы знаем, что дух "Осу" открывает необъятные духовно-энергетические ресурсы. Собственно, вся восточная система обучения (в том числе в боевых искусствах) базируется не столько на рациональном объяснении, сколько на стимуляции у учеников скрытых до поры до времени резервов восприятия. Они-то и позволяют усваивать знания, передаваемые учителем зачастую в бессловесной форме. Здесь прямая связь с природой восточного менталитета и "дзэнских видов борьбы". Но одно дело ситуация обучения, где заимствованная модель срабатывает наиболее эффективным образом. Другое дело, когда дух "Осу" выходит за пределы зала. Он либо вступает в конфликт с иной ментальностью, либо начинает ее изменять. Тогда он становится средством тотального духовного подчинения и порабощения всех приверженцев Будо-каратэ, конечно если они одурманены слепым фанатизмом и не готовы еще отличать ложь от истины. Способность иных людей устанавливать такие отличия и их сопротивление духовному давлению становится глубинной причиной идейных конфликтов. То там, то здесь они вспыхивают в империи Кекусинкай, единство которой зиждется на духе "Осу".